МАРЮС ИВАШКЯВИЧЮС: «ХАКАСИЯ МЕНЯ БУДТО ЗАВОРОЖИЛА»

МАРЮС ИВАШКЯВИЧЮС: «ХАКАСИЯ МЕНЯ БУДТО ЗАВОРОЖИЛА»

МАРЮС ИВАШКЯВИЧЮС: «ХАКАСИЯ МЕНЯ БУДТО ЗАВОРОЖИЛА»
07.07.2014

Литовский писатель, драматург, режиссер и настоящий красавец Марюс Ивашкявичюс вдумчиво, с завораживающим акцентом рассказал о театральной жизни Вильнюса, провел параллели с российской, смущаясь и с гордостью поведал о собственных проектах. Мы пообщались с Марюсом на террасе ресторана спорт-отеля «Гладенькая» на фоне шикарной хакасской природы в дни проведения Культурно-туристского форума «Сибер Ил».

Марюс, вы сказали, что не первый раз в Хакасии. Нравится эта земля?

Да, я здесь во второй раз и в прошлый приезд меня будто заворожили. Я вернулся домой после того, как пробыл неделю в Хакасии, и три месяца у меня было много энергии, творческой и физической. Может, это было совпадение, но я так не думаю. Я тогда написал сценарий для фильма «Прибалтийский роман» – так, наверное, он по-русски называется.

Съемки идут?

Нет, в следующем году буду снимать.

Сейчас приехали принять участие в форуме?

Приехал с гастролями театра им. Маяковского в Тыву и в Абакан. В это же время проводится форум, и меня позвали. Мне здесь интересно, надеюсь быть чем-то полезным. Еще оказалось, что я буду работать с хакасскими драматургами, прочитаю их пьесы, и мы проведем что-то наподобие мастер-класса.

Вы уже приняли участие в театральном круглом столе, на котором поднимались разные проблемные вопросы современного русского театра. Какие из них были наиболее интересны вам?

Да, было озвучено много внутренних чисто российских вопросов, которые мне было интересно узнать, услышать. Но самое важное для меня – это обсуждение национальных театров, их эстетики, тематики, проблем, возможностей – куда они могут двигаться. Это было ближе всего месту, в котором мы находимся, и лично мне. Еще в прошлый раз, когда я был в Хакасии, я почувствовал, что здесь театр – этот тот вид искусства, на котором прежде всего строится самосознание народа. Именно театр может сплотить людей. Тогда меня сильно огорчил факт, что хакасские дети не знают хакасского языка и даже стыдятся его. Этот процесс достиг опасной черты, и ситуация такова, что нужен новый особый подход к творчеству, к зрителю. Мне тяжело сказать, какой именно. Но нужно именно идти к публике, находящейся на таком уровне самосознания. На круглом столе я почувствовал, что есть планы модернизации хакасской драматургии, и думаю, это хороший ход. Он поможет выиграть сразу в двух направлениях: возродить легендарное прошлое, но подать его в новой форме, которая заинтересует молодежь.

Вы знаете удачные примеры такой работы?

Например, у меня есть обсуждаемая пьеса «Мадагаскар», действие которой происходит в недалеком прошлом, в первой половине ХХ века. Спектакль по ней в постановке Римаса Туминаса сейчас в Литве стал бестселлером, он уже сыгран более трехсот раз. Это история, которую мы все более-менее знаем, но она повернута немного под другим углом, преподнесена с новой интонацией, и это становится привлекательным для молодых людей. Хотя были и националисты, которым не понравился такой подход, они увидели в этом спектакле унижение нации… Но всегда есть такие риски – ты не можешь угодить всем и должен решить, для кого ты пишешь, кто твой потенциальный зритель. В Латвии есть интересные спектакли того же Алвиса Херманиса, основанные на латышской, на советской истории, но в них опять же присутствует новая интонация, юмор, в них снята серьезность, и это делает спектакли универсальными. Мы сегодня живем в самоироничном мире, который любит смеяться и благодаря этому решает многие проблемы. В театре это тоже должно присутствовать.

Какие интересные тенденции вы видите сегодня в театральной жизни Литвы?

В девяностые годы наш театр был сугубо эстетическим, философским, наши главные режиссеры совершенно не думали шагнуть в политические или социальные темы. Было чувство, что они устали быть политическими – или псевдо политическими – в советское время, и после ощутили себя свободными делать просто театр, просто красоту, искусство. Национальные театры в Европе в целом сейчас очень традиционные, консервативные и больше направлены на буржуазную публику. Настоящие же революционные театральные действия происходят на маленьких независимых площадках. Когда пришло новое поколение, оно уже не видело себя в традиционном театре. И я замечаю сейчас, что молодые стараются делать спектакли, которые вызвали бы скандал, стали чем-то большим, чем чистое искусство в стенах театра. Они идут в политический, социальный театр.

Приведете пример недавнего спектакля, который вызвал резонанс в обществе?

Мне нужно снова говорить о своей пьесе, а это очень некрасиво. Например, есть спектакль Оскараса Коршуноваса по пьесе «Изгнание». Его герои — литовские эмигранты в Лондоне. У нас большая проблема эмиграции – за последние лет 15 мы потеряли где-то 15-20 процентов нашего населения. Это много. Был такой проект, я ездил в Лондон.

Пьеса была заказана театром?

Инициатива была парня, который сейчас худрук Национального театра Литвы, Аудрониса Люги и нашего культурного атташе в Лондоне. Они решили, что это уже такой вопрос, о котором можно что-то важное творческое сказать, и выслали меня в Лондон. Месяц я там скитался по рабочим районам, общался с нашими эмигрантами, пил с ними, потому что иначе из них ничего не вытянешь. Итогом стала пьеса.

Удачно литовцы устроились в Лондоне?

На вид кажется, что ничего. Но когда начинаешь слушать их истории, понимаешь, что они живут чуть-чуть как на войне. Сложно представить, что в этом прекрасном городе существует другой невидимый Лондон, в котором идет борьба за выживание. Для меня это стало открытием. Пьеса и спектакль вызвали большие дискуссии. В том числе, потому что они вышли не просто про эмигрантов, а про литовцев вообще. Когда мы у себя дома, и нет сравнения с другими нациями, это одно, но когда переносишь людей в иную среду, проявляются особенные черты.

Положительные или отрицательные?

Всякие, все цвета. Конечно, проблем много: расизм, гомофобия, ксенофобия – эти черты у нас есть и в довольно сильной форме. В Литве пока нет раздражающего объекта, они невидимы, а там очень появляются. Все это вызвало большой скандал, большие дискуссии. Целую неделю две главные литовские газеты на своих первых страницах печатали комментарии и рецензии о спектакле. Они между собой дрались. Я не помню, чтобы в театральной жизни нашей страны такое происходило.

О чем дрались газеты? Было мнение, что такие темы не должны звучать со сцены?

Да, и особенно с главной сцены, со сцены национального театра. Кроме того, спектакль 18+, в нем много мата.

Вы перечислили отрицательные черты литовцев, а что положительного неожиданно для себя увидели в соотечественниках, находящихся в другой среде?

Конечно, есть разные литовцы, смотря в какой слой попадешь. Я сравниваю с тем, как обстояло дело 20 лет назад, и замечаю, что идет медленный процесс выздоровления. В литовцах появляется больше толерантности, уменьшается агрессия. В 90-е мы были очень агрессивны, это было похоже на ситуацию в России. Я вырос не то чтобы на уличных боях, но в постоянном напряжении за себя и своих близких. Сейчас этого нет, люди расслаблены, у них меняется даже язык тела. К этому располагает Вильнюс –  прекрасный город, очень человеческий, уютный, европейский. Радует, что пока он не очень найден туристами.  Литовцы – сильно трудолюбивый народ, иногда слишком. Наше поколение, мы работаем по сравнению с людьми западными, раза в два больше. Часто работа ненормированная, ты отдаешь себя всего. Иногда потому, что работа тебе нравится, как в моем случае, а иногда, чтобы жить по-человечески. И эмигрируют люди из-за того, что в Лондоне могут заработать раз в пять больше, чем дома. Многие просто существуют в работе. У меня есть друг, и он стал моим персонажем, который работает в фирме, разрушающей старые многоэтажки. Днем он работает, а ночью там же сторожит объект. То есть, он живет в работе 24 часа в сутки. И так делают многие. Самая большая проблема у меня была с этими людьми встретиться, некоторые специально брали выходной. Поскольку они все время на работе. Не знаю, это жадность или что-то другое.

Наверное, в Литве спад рождаемости?

Кстати, сейчас был маленький подъем, но так как эмиграция большая, он не компенсировал. Мы теряем людей. Было 3 миллиона 600 тысяч, сейчас уже нет и трех миллионов. Даже был момент, когда чувствовалось, что не хватает определенных специалистов. Например, было сложно вызвать такси. Потом все как-то образовалось. Я думаю, земля пустой не останется. Назад люди вряд ли вернутся, и пополнимся мы за счет белорусов, украинцев, китайцев, кого-то еще.

На форуме много говорят о том, что театр сегодня обязан быть социально ответственным. Есть удачные примеры работы российского театра в школах, детских садах, тюрьмах и так далее. Театр в Литве тоже стремится выйти в народ?

Нет, у нас нет. Наш театр все еще любит традиционные пространства. Может, из-за того, что площадок в городе достаточно. Если на самом деле хочешь делать театр, ты найдешь себе сцену. Долго быть андеграундным не выходит. Есть, конечно, спектакли, которые делаются не в театре, а в других пространствах. Но это не тюрьмы и не школы, а чаще какие-то советские заброшенные культурные центры, залы. Например, постановка, которая мне очень нравится, про известное арт-движение 50-60 годов «Флуксус», основанное литовцем Юргисом Мачюнасом. Спектакль играется в старом Зале культуры железнодорожников. И советские орнаменты почему-то очень идут этой истории про Нью-Йорк.  Или еще у нас есть сейчас очень неплохая опера, которая ездит часто по миру – в Шанхай, Нью-Йорк и так далее. Три молодые девушки сделали оперу с новым современным текстом, про кассирш из супермаркета, поющих свои истории. Из всех этих песен создается картина жизни города, страны. Это легкий, очень-очень привлекательный и смешной спектакль. И они каждый раз играют его в новом месте, ведь для этого почти ничего не нужно – только небольшое пространство и самый простой свет.

В России бываете часто? Можете сказать, что знакомы с театральной жизнью нашей сраны.

Бываю раз-два в год, и российский театр больше знаю по гастролям на международных фестивалях.

Есть в российском театре тенденции, жанры, которые вам симпатичны, но они не развиты в Литве?

Может, сейчас он немного исчерпался, но документальный театр – это интересно и именно Россия им сильно занялась. А в Литве его было мало, только какие-то пробы, но ничего незабываемого и на самом деле качественного. Вообще в Москве театральная жизнь сейчас имеет столько театров, имен, что все европейские столицы могут позавидовать.

В том числе, наверное, литовских имен.

Да, кстати, это большая проблема, что вы отбираете наших режиссеров, и не только вы. Так выходит, что приходится, когда они дорастают до гениальности, с ними прощаться, потому что кто-то предлагает им лучше условия, большие перспективы. Но я рад, что Туминас и Карбаускис нашли себя в Москве.

Сейчас у вас есть проекты с Россией?

Да, курс Дмитрия Брусникина при МХАТе делает спектакль по пьесе «Изгнание»*. Не знаю, что у них получится – там столько мата.

Чем Дмитрия и его студентов заинтересовала эта литовская пьеса?

Пьесу захотела делать Живиле Монтвилайте, литовский режиссер, давно живущая в Москве. Она – проводник между мной и пьесой в России. Но ведь там есть универсальные темы. Пьеса – про жизнь мегаполиса, в Москве роль литовцев играют азербайджанцы, таджики, азиаты, а роль англичан – русские. Проблемы те же самые в разных углах мира. Я бы даже сказал, что пьеса про разницу востока и запада, про соприкосновения двух культур, миров.

Над чем работаете сейчас?

Пока я в разъездах, но скоро вернусь и поеду с семьей к морю в Латвию. Да, мы сейчас ездим в Латвию, там мало людей – оттуда еще больше уехало. На самом деле, там побережье настолько красивое и пустое, что просто рай человеку, который живет в городе. Как только ты переезжаешь границу Латвии, перед тобой километры пустоты, дюны. Неделю отдохнем, вернусь домой, буду работать оставшуюся часть лета. У меня еще один творческий план связан с Россией, но я пока не хочу о нем говорить.

*Пьеса «Изгнание» была поставлена Оскарасом Коршуновасом в Литовском национальном театре в 2011 году. Спектакль был признан «Лучшим спектаклем года» в Литве.